Warning: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /var/www/u0423564/data/www/drugp.ru/wp-config.php:1) in /var/www/u0423564/data/www/drugp.ru/wp-content/plugins/wp-super-cache/wp-cache-phase2.php on line 62

Warning: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /var/www/u0423564/data/www/drugp.ru/wp-config.php:1) in /var/www/u0423564/data/www/drugp.ru/wp-content/plugins/bicycles-by-falbar/includes/class-falbar-bbf.php on line 1038

Warning: Cannot modify header information - headers already sent by (output started at /var/www/u0423564/data/www/drugp.ru/wp-config.php:1) in /var/www/u0423564/data/www/drugp.ru/wp-content/plugins/bicycles-by-falbar/includes/class-falbar-bbf.php on line 1039
Целительная сила лирических песен

Целительная сила лирических песен

Продолжая рассуждать о целебных свойствах народного славянского песенного искусства, веками передававшегося из уст в уста от поколения к поколению, сберегшего свою истинную глубинную силу, остановимся на особенной группе песен – так называемых лирических протяжных. Если рассматривать некоторые из подобных песен сквозь призму терапии, то они скорее представляют собой, так же, как и колыбельные, некий психотренинг, один из вариантов саморегулирования, самоуспокоения, стабилизации и упорядочивания нервных процессов, они также выступают надежным способом снятия стресса и преодоления страха. Каким образом осуществляется процесс психологической реабилитации во время музицирования или прослушивания протяжных лирических песен – вопрос сложный и чрезвычайно интересный, ответ на который невозможен без знания базовых данных о настоящем жанре народной музыки.

Предпосылкой человеческого счастья является духовно богатая личная жизнь, исполненная любовью семья, налаженный быт и отрегулированные общественные связи. Все эти важные компоненты жизни человека нашли свое отражение в народно-песенной лирике, передающей эмоционально-чувственные переживания определенного человека. Следует заметить, что рождение лирических песен связано с тем этапом жизни славян, когда родовые связи в общинах становились слабее, и человек все ярче осознавал собственную индивидуальность, избранность, уникальность, и, в связи с этим, особого рода одиночество (в Украине лирические песни, например, появились только в XVI веке). Из всего разнообразия лирических песен для нас интерес будут представлять те, что относятся именно к отображению личных переживаний человека (в общественно-бытовых лирических песнях – солдатских, бурлацких, ремесленнических и т. д. – мы скорее усматриваем желание народа передать некую историко- культурную информацию, нежели повлиять на душевное и физическое состояние определенного человека). Как справедливо заметил Н. В. Гоголь, общественно- бытовая лирика – мир мужчин (козаков, чумаков, наемников), интимно- бытовая – мир женщин «нежный, печальный, исполненный любви». Мужчины и женщины в те далекие времена встречались лишь на недолгий срок перемирий и расставались на долгие годы войн, и те и другие создавали свои песни: мужские были в большей степени прикладными (для марширования, похода, подготовки к атаке, оплакивания убитого товарища), женские же – как раз представляли собой психо-тренинги для самоуспокоения, снятия стресса, преодоления тяжелого психологического барьера и аккумуляции сил для дальнейших свершений. Как заметил один из выдающихся исследователей фольклора А. Иваницкий, лирические песни исполняются для собственного удовлетворения, а не для постороннего слушателя. Так называемая «кордоцентричность» – самонаправленность, направленность на собственное сердце – является показательной чертой для славянской лирической песни. Наиболее интересными в этой связи представляются нам сольные лирические песни о любви, тяжелой женской доле, а также сиротские и вдовьи песни. Песни о несчастной любви представлены у славянских народов в огромном количестве вариантов (они разделены не только по сюжетам, но и по возрастным категориям – юношеские и для взрослых). Пропевая в песне о всех несправедливостях и превратностях судьбы, жестокости возлюбленного или его преждевременной смерти, девушка «проговаривала» свою проблему, с помощью тонких поэтических сравнений и выразительной мелодии, изобилующей украшениями, оправдывая себя, отстраненно «прокручивая» ситуацию как пережитую. Тем самым, в некотором смысле медитируя (отключаясь от реальности), она излечивала поглощавшую, не отпускавшую ее душевную боль. Так, «душевным лекарством» можно считать известную украинскую песню «Тихо, тихо Дунай воду несе», где речь идет о девушке, полюбившей легкомысленного юношу, молодого козака, который бросил ее, оставив «ні жінкою, ні дівкою, а людською поговіркою»:

pesnya

Песни о тяжелой женской доле

Песни о тяжелой женской доле также изобилуют сюжетами (и о злой свекрови, и о пьянстве мужа, а порой даже и самой женщины, и о тяжелой работе, каждодневно исполняемой славянской женщиной в поле и дома). Особый интерес представляют в этой группе песни жниц, но не те, которые исполнялись по дороге в поле и обратно, а те, которые женщины пели в недолгую минуту отдыха. Разгибая натруженную спину, жницы, пытаясь переключить сознание от утомительной сосредоточенности на тяжелой однообразной работе, прибегали к особым интонационно-ритмическим формулам совершенно самобытных, оригинальных песен. Так, в жневной песне «Ой, літає соколонько по полю» повествуется о том, как сокол собирает нагулявшихся в поле за лето и осень сотоварищей, у которых заболела «и головушка, и спина», и уж «вечеронька не мила». Иносказательно в этом тексте звучит надежда на скорое окончание тяжелой работы, жалобы на физическую и душевную усталость, которые частично восполняются в процессе пения жницы: «уговаривая» саму себя, исполнительница отвлекается от усталости, проходит в некотором роде психологическую реабилитацию. Стоит еще также заметить, что в распеве данной песни присутствует короткое нисходящее движение звуков, совпадающее с мерным выдохом (повторяясь из куплета в куплет, подобный мерный принцип дыхания как некое упражнение стабилизирует сердцебиение работницы, налаживает общую работу организма).

Сиротские и вдовьи песни

Сиротские и вдовьи песни, как душевные излияния наиболее обиженных судьбою людей, также отличаются особым рисунком ритмики и мелодики, способами ее пропевания. В подобных песнях исполнитель подробно рассказывал о горестях, не упуская ни единой детали. С психологической точки зрения он старался «выплеснуть до капли» всю ту боль, которую приходится носить в сердце, «выплеснуть» и получить заряд новых сил для дальнейшей жизни, для борьбы с судьбой.

В то же время четкая ритмика не дает исполнителю раствориться в испытываемой боли. В некотором роде подобные песни обладали функциями шоковой терапии – моделирования стресса и его переживания снова и снова с целью преодоления боли (Зачастую на погребальный обряд приглашались специальные женщины- плакальщицы, профессионально исполнявшие плачи, поскольку родные умершего зачастую были не способны собраться с силами. Песни над телом были не только частью общего ритуала погребения, но и некоторого рода психологической поддержкой для родных ушедшего).

Как крайнее выражение страданий в фольклоре сформировался жанр песни-плача, тесно связанный с лирической песней через интимное, глубоко личное содержание, но отличающийся от нее четкой бытовой предназначенностью (подобные песни могли звучать на похоронах). Особенной силой отличаются вдовьи плачи по мужу, в которых всхлипывания, стенания и скандирование, срывающееся на крик, с точностью находят выражение в мелодике.

 

Вернемся к лирическим протяжным песням, многие из которых по форме часто были многокуплетными. В каждом куплете выражалась отдельная новая мысль, отдаляющая или приближающая размышления поющего к основному образу песни, ее магистральной мысли. Тонкие поэтические сравнения в тексте лирических песен помогали исполнителю не на прямую говорить о своем горе, а иносказательно (что является одним из принципов психологического «отстранения» от стрессовой ситуации.) В целом же лирические напевы, как можно видеть хотя бы из приведенных примеров, представляют собой не короткие мотивы-заговоры (часто основанные на призывных интонациях), что было характерно, например, для песен обрядового ритуального характера, а высокоразвитые многозвучные мелодии, в которых большое внимание уделялось распевности, «просторному» широкому дыханию, любованию перехода звука в звук. Любование, в данном случае, как эстетический показатель лирической песни, на прямую осуществляет терапевтическое воздействие: любуясь, милуясь чем-то, человек не только отвлекается от стресса, но и получает положительные эмоции, вырабатывая полезные для организма гормоны (В практике иных народов, например, Японии, идея любования является вообще чуть ли не центральной в эстетике). Интересно также, что основными опорными звуками лирической песни чаще всего являлись первая и пятая ступени лада (первая – как основа, «дом», в который можно и нужно вернуться, символ единоначалия; пятая, находящаяся выше первой, – как эмоционально-выразительная вершина, крайнее отклонение от заданного состояния). Внутреннее движение интонаций протяжной песни было одновременно подчинено и желанию выразить чувства в крайней своей степени (отклонившись от основного звука в распевах и выразительных украшениях мелодии), и стремлению вернуться к желанному успокоению (к главному звуку, к «дому», «сердцу» мелодии). Здесь мы имеем дело с «тренажером» для эмоций и чувств, одолевающих человеческую душу. Завершить рассуждения о лирической песне можно словами П. Грабовского: «Что за милозвучие и красота, не говоря уже о классической простоте и непосредственности вдохновения! Это – источник, из которого еще на здоровье будут пить потомки».

Петриченко И.Н., кандидат искусствоведения.

Статья обновлена: 2015-10-11

Оцените статью: 1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звёзд (1 оценки)
Загрузка...

Отзывы

Поделитесь своим отзывом

Друг Природы © 2016 Все права защищены. Копирование информации без гиперссылки на источник запрещено. · Карта сайта
Главная · Контакты
Наверх